Дождь обрушился внезапно, крупные капли хлестали по асфальту. Дэндзи, прижавшись к стене здания, ворчал про себя о сорвавшемся свидании с Макимой. Вода затекала за воротник, промокшая куртка тяжело обвисла на плечах. Он метнулся под навес соседнего кафе, отряхиваясь, как мокрая собака.
Дверь с легким звонком открылась. Из заведения вышла девушка в фартуке, держа в руках свернутый в рулон рекламный плакат. Увидев его, она слегка удивилась, а затем мягко улыбнулась — неярко, но как-то по-домашнему тепло.
«Похоже, попали под самый разгар ливня», — сказала она, и голос прозвучал спокойно, без обычной в таких случаях дежурной жалости. Представилась — Резе, работает здесь бариста. Разговор как-то сам собой завязался: о противном дожде, о вечно переполненном в часы пика кафе, о ее кошке, которая боится грома. Дэндзи, обычно не особо разговорчивый, вдруг обнаружил, что рассказывает о том, как Почита, его демон-пила, вчера устроил истерику из-за испорченного йогурта.
Дождь стих так же быстро, как и начался. Уходя, Дэндзи помахал ей рукой. Возвращаясь в свою каморку, он ловил себя на мысли, что впервые за долгое время не прокручивал в голове навязчивые мысли о Макиме. На следующий день он снова зашел в то кафе — якобы попробовать новый кофе. А потом еще раз. И еще. Постепенно в его привычном, полном абсурдных опасностей мире появилась странная, тихая точка опоры — запах молотых зерен, стук чашки о блюдце и эта неторопливая, добрая улыбка. Что-то в его серой, монотонной рутине начало потихоньку сдвигаться с места.